90 секунд
  • 90 секунд
  • 5 минут
  • 10 минут
  • 20 минут

Китайская база в Центральной Азии

25.04.2018 11:01

Безопасность

Китайская база в Центральной Азии

Портал «Casp-Geo» продолжает публикацию переводов аналитических статей интернет-ресурса «Central Asia – Caucasus ANALYST». В очередном материале Института Центральной Азии и Кавказа и программы исследований Шелкового пути под названием «Китайская база в Центральной Азии» (A Chinese Base in Central Asia) Стивен Бланк — старший научный сотрудник Американского совета по внешней политике, пишет о планах Пекина по созданию военной базы в Афганистане и возможном влиянии этого шага на стратегические позиции Китая в Центральной Азии, в том числе и на взаимоотношения с Россией, по-прежнему являющейся главной действующей силой в данном регионе. С учетом того, что Каспий имеет непосредственный выход в Центрально-азиатский регион, статья, несомненно, заинтересует аудиторию нашего портала:

В течение января и февраля в СМИ появилось несколько сообщений о новой китайской военной базе в Ваханском коридоре Афганистана. По словам афганских чиновников, Китай и Кабул обсудят вопрос о строительстве базы в Бадахшане, а Китай направит в Кабул экспертную делегацию для точного определения объекта, а также профинансирует базу и все ее материально-технические расходы, включая вооружение и технику. Китай отрицает все эти сообщения, поскольку они противоречат его давней позиции об отказе от размещения своих баз в Центральной Азии и декларируемом отсутствии желания вмешиваться в дела региона в военном отношении. Однако очевидцы сообщают о том, что китайские и афганские войска уже проводят совместное патрулирование. Более того, есть длинная список признаков растущего китайского военного интереса к Центральной Азии.

Справочная информация: перспективы открытия китайской базы в Бадахшане следует определять, исходя из общего контекста ситуации в регионе. Во-первых, Центральная Азия близка к китайскому Синьцзяну, где Пекин опасается исламских беспорядков и поддерживает в регионе режим всеобщего наблюдения. База в Бадахшане не только нарушит контакты между уйгурами в Китае и их братьями за рубежом, но и будет направлена на то, чтобы сорвать связи ИГИЛ и других подобных групп в Синьцзяне. Эта база также будет означать для правительств стран Центральной Азии серьезность обязательств Китая по борьбе с террористами за рубежом и его готовность применять принудительные меры против государств, укрывающих их.

Эти события также соответствуют интересам Китая по обеспечению стабильности Афганистана и сообщениям о готовности Китая взять на себя роль посредника в этой войне. В течение многих лет Пекин поддерживал контакты с «Талибаном» и поддерживал идею воссоздания Афганистана с элементами «Талибана» в своем новом, послевоенном правительстве. Если Пекин подсчитает, что китайское посредничество, как в одиночку, так и с другими иностранными правительствами, уменьшит террористическую угрозу от Афганистана до Китая, это может фактически обеспечить Китаю более прочную основу для сохранения базы в Афганистане.

Третьим мотивом является тот факт, что Китай в настоящее время инвестирует огромные суммы по всей Южной и Центральной Азии в рамках своей инициативы «Один пояс-Один путь». Только в Пакистане Китай пообещал выделить 57 миллиардов долларов США китайско-пакистанскому экономическому коридору (КПЭК). И Пентагон, и иностранные наблюдатели полагают, что Китай строит или будет строить базу в Пакистане, возможно, за пределами порта Гвадар. Китай и Пакистан заявили, что они рассматривают возможность включения Афганистана в их совместные проекты КПЭК. Таким образом, учитывая уровень терроризма, как в Пакистане, так и в Афганистане, а также в Синьцзяне, шаг в сторону защиты своих огромных инвестиций в регионе не является удивительным. Это подтверждает аргумент о том, что политика Китая в Центральной Азии в значительной степени является продолжением его внутренней политики, которая, по-видимому, обусловлена его стремлением на усмирение и стабилизацию Синьцзяна.

Последствия: однако, помимо непосредственного контекста Синьцзяна, Афганистана и Пакистана, этот шаг следует рассматривать в более широком контексте. В течение последних нескольких лет Китай приступил к созданию общих военно-морских и базовых сил в Азии и Индийском океане. Об этом говорят заявление Китая о намерении быть Великой полярной державой, создание им базы в Джибути, агрессивные морские вылазки в Восточно-китайском и Южно-китайском морях, а теперь и в Индийском океане, где Китай отправил корабли на Мальдивы, бросив вызов Индии.

Растущее соперничество с Индией также охватывает и Афганистан, где Пакистан и Индия вновь вступили в неприятную борьбу за влияние, что делает Афганистан местом, по сути, прокси-войны между Дели и Исламабадом. Строительство базы в Афганистане, даже если учесть упомянутые выше внутренние, коммерческие и региональные императивы, полностью согласуется с идеей о том, что Китай не только должен защищать свои иностранные инвестиции, но и должен проецировать свою власть за рубежом.

Таким образом, нет никакого противоречия между тем, чтобы рассматривать эту будущую базу как сочетание внутренних и региональных факторов безопасности в китайской внешней политике, а также как одновременное проявление сил имперской и великой державы, которые также являются факторами, определяющими китайскую внешнюю и оборонную политику. В контексте отправки судов на Мальдивские острова и укрепления связей с Пакистаном мы можем видеть этот шаг в свете растущего китайско-индийского соперничества за влияние и рычаги влияния в Южной и Центральной Азии. Действительно, эта база также представляет собой сдержанный, но ощутимый пример того, как Китай бросает свой большой палец на масштабы индо-пакистанского соперничества за влияние в Афганистане.

Этот шаг Китая также имеет потенциально пагубные последствия для его отношений с Россией. В течение нескольких лет аналитики признавали, что Китай стал выдающейся финансовой и экономической внешней державой в Центральной Азии, тем самым вытеснив Россию. В Шанхайской организации сотрудничества Москва выразила обеспокоенность еще большим усилением экономической мощи Пекина за счет России. Тем не менее, Китай был крайне осторожен и всячески показывал свою готовность работать с Россией и, самое главное, воздержаться от оспаривания военного превосходства Москвы в Центральной Азии и её статуса гаранта безопасности. Действительно, в последнее время она в значительной степени сотрудничала с Москвой в отношении Талибана, и в настоящее время с Китаем расширяется российское партнерство, где Москва даже согласилась сыграть вторую скрипку в рамках проекта «Один пояс-один путь» в Евразии.

Однако любой намек на то, что Китай всерьез задумывается о том, чтобы проецировать свою собственную одностороннюю военную мощь на Центральную Азию, почти наверняка вызовет тревогу в Москве. Хотя Москве будет все труднее поддерживать и проецировать надежную военную мощь на Центральную Азию на самом деле, а не на словах. А признание этого будет представлять собой крупное геостратегическое поражение Москвы. Утрата Россией первенства в Центральной Азии, даже если это будет сделано с максимальной утонченностью, будет стимулировать личное участие в делах региона Путина, который будет стремиться убедить себя, свою внутреннюю аудиторию и весь мир в том, что Россия — действительно великая держава, с которой необходимо консультироваться по всем основным международным вопросам.

Это также подорвало бы «всеобъемлющее стратегическое партнерство», которое сейчас формально существует между Пекином и Москвой, и подорвало бы любое предположение о том, что именно Запад и конкретно Вашингтон угрожает России. Действительно, стремление Китая играть значительную роль в обеспечении безопасности в Центральной Азии представляет собой вотум недоверия в способности России защищать процветающие там экономические и политические интересы Китая.  Если Москва не ответит, она де-факто подтвердит этот прогноз о своих перспективах в Центральной Азии. Тем не менее, руки Москвы по отношению к Китаю четко связаны, учитывая состояние его отношений с Вашингтоном.

Создание китайской базы в Центральной Азии, как и усилия Пекина по осуществлению проекции военно-морской силы за рубежом, является чрезвычайно последовательными шагами. Поэтому у Китая есть все основания отрицать, что он ищет базу в Афганистане или в других странах Центральной Азии. И все же логика расширяющихся глобальных и региональных позиций Китая по всей Азии неизбежно подталкивает его в этом направлении, как это видно по его военно-морской политике даже в таких далеких от китайской территории регионах, как Арктика. Фактически, Китай наращивает потенциал в Центральной Азии, как свой собственный, так и тех государств, куда он инвестирует свои ресурсы.

Выводы: как ни парадоксально, но Китай, видимо, изучает вариант создания базы в Афганистане. Подобные действия Пекина осуществляются в то время, когда странам Центральной, Южной и Восточной Азии становится всё более ясным, что китайский проект «Один пояс-один путь» является проявлением властных амбиций Китая и его стремления получить односторонние выгоды. Корреляция этих противоположных тенденций не только говорит о том, что следующий поворот так называемой новой Великой игре будет предполагать в первую очередь азиатское измерение. Это также повышает вероятность того, что повестка дня в области безопасности в Центральной Азии в будущем приблизится к общей повестке дня Восточной и Южной Азии, главным образом из-за центральной роли Китая как актора во всех трех зонах. Усилия Китая, направленные на отстаивание своих интересов, власти и влияния на азиатской и мировой арене, неизменно приведут к целой серии ответных действий от всех тех государств, которые стоят на пути у Пекина. Нет никакой гарантии; особенно учитывая динамизм, который мы сейчас видим в Центральной Азии, что эти реакции будут благоприятными для Китая. Китай, возможно, сейчас строит базу для проецирования военной мощи и влияния за пределы своих границ, но есть веские основания подозревать, что результаты в итоге не окажут ожидаемого положительного эффекта на позиции Пекина в регионе.

 

 

 

Следите за нашими новостями на Facebook, Twitter и Telegram

25.04.2018 11:01

Безопасность

Система Orphus

Правила комментирования

comments powered by Disqus
Мигранты. Истинные цифры о преступности

Досье:

Мирланбек Муктарович Бейшеналиев

Бейшеналиев Мирланбек Муктарович

Заместитель управляюшего делами Жогорку Кенеша КР

Перейти в раздел «ДОСЬЕ»
24 229

граждан Туркменистана находятся на территории России

«

Август 2018

»
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31