В Кыргызстане стало уже традицией накануне каждого юбилея Среднеазиатского восстания 1916 года (а ему в этом году будет 110 лет), дискутировать на тему «российской колонизации». При этом люди с дипломами и даже учёными степенями историков представляют Кыргызстан жертвой «российской колониальной политики».
Но поскольку нынешние журналисты любопытством не отличаются, никто, за очень редким исключением, не спрашивает этих историков: а как вообще выглядела «российская колонизация Средней Азии»? Мы этот пробел восполним.
Коллизии самоуправления
Прежде всего, надо отметить главное: когда Российская империя пришла в Среднюю Азию, государства под названием «Кыргызстан» там не было вообще. Один этот факт делает тезис о «российской колонизации Кыргызстана» несостоятельным. К тому времени земли, на которых жили кыргызские племена были под властью Кокандского ханства.
После присоединения Средней Азии, Россия создала новую территориально-административную единицу, которая с 1867 по 1918 годы называлась Туркестанским генерал-губернаторством. Управление, которое основывалось тогда на слиянии военной и гражданской власти. Историки называют это военно-народным управлением — по аналогии с Закавказьем. То есть, если большинством губерний империи управляло Министерство внутренних дел, то Туркестанским генерал-губернаторством — Военное министерство. И так было вплоть до 1917 года: в верхах только и делали, что спорили, кем Туркестан должен управляться.
Верховную власть в Русском Туркестане держали генерал-губернатор и его аппарат. А вот на низовом уровне было так называемое «общественное управление». Которое стало, по сути, «первой ласточкой» демократии в этих местах. Да-да, мы помним про курултаи, которые бывали у кочевых народов раньше. Однако они только, говоря современным языком, легитимизировали решения, которые принимала местная верхушка.
Общественное управление же — принципиально иная вещь. Его представляли избираемые на три года волостные управители и аульные старшины. Аул в те времена — это поселение, где было от 100 до 200 домохозяйств, а волость — населённый пункт от 1000 до 2000 домохозяйств. Волости возглавляли волостные управители, а аулы — аульные старшины. По правилам теми и другими могли быть только местные жители, которые соответствовали четырём критериям. Во-первых, они не должны были быть опороченными по суду. Во-вторых, они не должны были находится под следствием. В-третьих, их возраст не должен был быть ниже 25 лет, а в-четвёртых, они должны были пользоваться уважением и доверием населения.
Выбирали волостных и аульных начальников в две ступени. На уровне каждой волости владельцы пятидесяти домохозяйств выдвигали одного выборного, а уже съезд этих выборных избирал волостного управителя. Аульный старшина избирался так же: владельцы десяти хозяйств избирали одного выборного, а уже последние на сходе выбирали аульного старшину. Избранных волостных управителей утверждал военный губернатор, а аульных старшин — уездный начальник.
Справедливости ради, историки прилежно зафиксировали, что через пару лет после такого управления простые кыргызы стали жаловаться на такие выборы. По их словам, «десятские» и «пятидесятские» ввели в народе открытое взяточничество.
С выборами судей было точно так же. В 1876 году в кыргызских землях побывал американский дипломат Юджин Скайлер. Позднее он писал:
«Русские могли, по примеру среднеазиатских ханов, использовать практику назначения народных судей для населения Туркестана, но они предпочли принцип их выборности, наподобие избрания волостных и аульных старшин (аксакалов), а также туземных полицейских чинов. Такая выборная система имела плохие результаты в виде взяточничества и коррупции, процветавших во время выборов судей под откровенным давлением властей в пользу их фаворитов».
В общем, если колониальный гнёт со стороны Российской империи и был, то какой-то… странный, что ли. Особенно, когда читаешь у историков, что если волостные управители или аульные старшины плохо исполняли свои обязанности, на них можно было пожаловаться и отозвать с должностей. В современном Кыргызстане возможности отозвать нерадивого депутата у избирателей нет.
Беспокойное хозяйство
Строго говоря, первый генерал-губернатор Туркестанского края Константин фон Кауфман так сформулировал государственную политику России в Туркестане: сделать одинаково полезными подданными России как православных, так и мусульман. То есть, кыргызы, раз уж речь о них, должны были стать для русских своими. Так же, как и русские — для кыргызов. Причём от этой политики империя не отказывалась вплоть до 1917 года. Где-то это получалось, где- то нет.
Сторонники теории «Россия — колонизатор» любят цитировать «Временное положение об управлении в Семиреченской и Сыр-Дарьинской областях» 11 июля 1867 года. Это — первый официальный документ властей по руководству краем после присоединения его к империи. Упоминается он почему-то, как грабительский.
Однако если дойти до пункта 269 «положения», то там сказано:
«...бедные киргизы не только не были вынуждаемы платить подать наравне с богатыми, но, в случае крайней бедности, и вовсе освобождаются от участия во взносе таковой».
Ну а в 1887 году — уже при Александре III — генерал-губернатор Степного края Герасим Колпаковский издал циркуляр «О раскладке сборов с кочевников». Там он напоминал об этом:
«Временное положение об управлении Семиреченской областью требует, чтобы раскладка кибиточной подати и других сборов с кочевников производилась ПО БЛАГОСОСТОЯНИЮ (выделено нами — Ред.) киргизов. Считая это правило крайне важным, мною неоднократно делались настояния, чтобы уездные начальники обратили на это особое внимание».
Видимо, распоряжения власти и тогда доходили не до всех чиновников. Но это, кажется, общая проблема любого управления — монархического или демократического...
Ещё вспоминается случай, как в соцсетях одна молодая дама с апломбом заявляла своим читателям, будто кыргызам на русских запрещено было жаловаться. Довелось увидеть список восьми дел, назначенных к слушанию в Верненском окружном суде в 1903 году. Все восемь — иски коренных жителей к русским переселенцам. В ответчиках есть даже дворянин, а в истцах — женщина...
Но самое любимое у автора этих строк — утверждение, будто русская администрация отнимала у кыргызов их земли. В 1910 году в Российской империи проводили исследование вопросов земли. Выяснилось, что при поселении крестьян, трудовая и потребительская норма крестьянского душевого надела составляла в Сибири и Центральной России 3-5 десятин, а в Семиречье — 2-3 десятины. Но вот при переходе кыргызов на оседлость им выделялось по 10 десятин на душу из расчёта 4 десятины пашни, 2 – сенокоса и 4 – выгона.
Объясняли это следующим.
«Принято во внимание то соображение, что среднее киргизское хозяйство не вполне приспособлено к земледельческому труду, и что сразу крутой переход на чисто земледельческий надел, разрушив их привычное скотоводство, не сделает их хорошими земледельцами и повлечёт за собой хозяйственный кризис. Поэтому в состав нормы введены, как обязательные, такие виды угодий, которые являются необходимыми для удовлетворения потребностей существующего скотоводства… согласно просьбе киргиз».
Подобных документов можно привести ещё много. Поэтому есть стойкое предположение, что «происками русских» нынешние историки просто пытаются прикрыть тот факт, что все основные притеснения кыргызов в эпоху Российской империи шли от их же собственной знати. Русские в этом случаи — что-то вроде коллективного «козла отпущения».
Всё это опасно в равной мере для всех: как кыргызов, так и русских. Во-первых, не способствует пониманию собственной истории, в которой всякое бывало, а во-вторых, учит один народ ненавидеть другой. Поэтому давно назрела насущная — даже стратегическая — необходимость разобраться в собственном прошлом, чтобы понять, как надо строить будущее, а как не надо. Пока что мы действуем только по второму принципу. Если, конечно, это — не заданная кем-то программа. Та империя не была идеальной, как пытаются представить иные российские монархисты. Но она никогда не шла на уничтожение какого-либо народа в своём составе.
Правила комментирования
comments powered by Disqus