Еще двадцать лет назад трудно было представить, что кредит станет такой же неотъемлемой частью повседневной жизни, как зарплата или коммунальные платежи. Сегодня среднестатистический казахстанец покупает продукты в кредит, лечится в кредит, отправляет детей учиться в кредит, делает ремонт в кредит и нередко закрывает старый кредит новым кредитом. Если денег не хватает даже на повседневные расходы, всегда остаётся ещё один вариант — ломбард. Это уже не отдельные истории о финансовой безответственности граждан. Это новая социально-экономическая реальность. Главным продуктом современной экономики становится уже не нефть, не металл и даже не информация. Главным продуктом становится долг.

Казахстан входит в эпоху долгового капитализма

По оценкам Бюро национальной статистики, совокупная задолженность казахстанских домохозяйств перед финансовыми организациями приблизилась уже к 25 триллионам тенге. Одновременно Агентство по регулированию и развитию финансового рынка сообщает, что только портфель ломбардов достиг 417 млрд тенге, увеличившись за год сразу на 158 млрд. Ещё показательнее размер их прибыли: 54,7 млрд тенге только за первый квартал 2026-го. За два года она выросла почти в шесть раз.

Можно ли считать это успехом финансового сектора? Для банков и владельцев ломбардов — безусловно. Но для всех нас и казахстанского общества в целом это, скорее, тревожный диагноз. Когда финансовые организации демонстрируют рекордную прибыль, а всё больше семей вынуждены занимать деньги для покрытия текущих расходов, речь идёт уже не о развитии финансовой системы. Речь идёт о том, что кредит начинает выполнять функции социальной политики.

В течение большей части XX века государства всеобщего благосостояния (будь то в развитых капиталистических или социалистических странах) строились вокруг простой идеи: если гражданин сталкивается с жизненными рисками — болезнью, безработицей, старостью, нехваткой средств на получение детьми необходимого образования, то государство обязано обеспечить минимальный уровень социальной защиты. Однако последние четыре десятилетия неолиберальных реформ радикально изменили саму философию государственной политики.

Вместо расширения общественных благ людям предложили расширение доступа к финансовым услугам; вместо гарантированных социальных прав — продукты питания в кредит. Прогрессивную политику перераспределения доходов и общественного «пирога» заменили постмодернистской концепцией «финансовой инклюзии». Если раньше государство помогало человеку избежать бедности, то сегодня оно всё чаще помогает ему оформить новый кредит. Так незаметно государство всеобщего благосостояния превращается в государство всеобщего кредитования.

Финансовая колонизация повседневной жизни

Финансиализация экономики способствует изменениям не только в экономике, но и в общественных отношениях. Современный капитализм уже давно эксплуатирует человека не только на рабочем месте. Работник получает зарплату на банковскую карту; покупает телефон в рассрочку; берет ипотеку; оформляет потребительский кредит; оплачивает обучение ребёнка; покупает лекарства; закладывает золото в ломбарде. Каждая такая транзакция становится источником прибыли для финансового сектора. Если индустриальный капитализм извлекал прибыль главным образом через эксплуатацию труда, то финансовый капитализм всё чаще получает её через обслуживание долгов.

Другими словами, современный человек работает уже не только на работодателя. Он одновременно работает и на банк. Теперь становится ясно, для чего создавалась «самая продвинутая финансовая система» на евразийском пространстве – зарплаты казахстанцев, которые далеко не соответствуют уровню «страны с доходами выше средних» (по градации Всемирного Банка) экспроприируются финансовыми институтами.

Многие воспринимают рост числа клиентов ломбардов как частную проблему отдельных граждан. На самом деле ломбарды — это своеобразный барометр социального благополучия. Если человек закладывает украшения, бытовую технику, другие личные вещи, чтобы оплатить коммунальные услуги, купить продукты или собрать ребёнка в школу, то это свидетельствует не о расширении финансовых возможностей населения, а о снижении уровня его социально-экономического благополучия. Увеличение прибыли ломбардов — это не показатель здоровья экономики. Это показатель того, что доходы всё большего количества казахстанских семей оказываются недостаточными даже для обращения за кредитами в традиционные банки.

Официальная статистика регулярно сообщает об экономическом росте Казахстана, оперируя такими показателями, как объёмы ВВП, экспорта, золотовалютных резервов. Однако одновременно растут долговая нагрузка населения, масштабы потребительского кредитования, прибыли финансового сектора и имущественное неравенство. Это означает, что рост экономики всё меньше отражает изменения в качестве жизни большинства граждан. Получается парадокс: чем благополучнее выглядят макроэкономические показатели, тем активнее население занимает деньги на повседневные расходы. Такое противоречие нельзя объяснить отсутствием финансовой грамотности. Оно является следствием самой модели развития.

Экономическая политика традиционно сосредоточена на трёх целях – низкой инфляции; устойчивости банковской системы; финансовой стабильности. Все эти задачи, безусловно, важны. Однако возникает принципиальный вопрос: что именно понимается под финансовой стабильностью? Если банки ежегодно наращивают свою прибыль, а одновременно население накапливает рекордные долги, то можно ли считать подобную систему устойчивой? Если ломбарды переживают настоящий бум, а реальные доходы многих семей стагнируют, то означает ли это эффективность финансовой политики?

Финансовая стабильность не может измеряться исключительно устойчивостью банковских балансов. Её необходимо оценивать через социально-экономическое самочувствие домохозяйств и степень благополучия граждан страны. Сегодня же складывается впечатление, что приоритетом остаётся прежде всего защита интересов финансового капитала, тогда как долговая устойчивость семей оказывается вторичной задачей.

Неолиберальная ловушка

Неолиберальная экономическая теория десятилетиями убеждала нас в том, что свободный рынок способен самостоятельно решить практически любые социальные проблемы. Предполагалось, что экономический рост автоматически повысит доходы населения, а финансовая либерализация обеспечит широкий доступ к капиталу. Реальность показывает иную картину. Рост кредитования всё чаще компенсирует стагнацию доходов наших соотечественников. Долг начинает заменять рост заработной платы. Кредит подменяет социальную защиту. Финансовый сектор развивается быстрее промышленности. Возникает экономика, в которой банки становятся главным бенефициаром практически любой жизненной ситуации.

Выход видится вовсе не в запрете кредитования. Современная экономика не может существовать без финансовой системы. Но финансовый сектор должен обслуживать развитие производительной экономики, а не превращаться в самостоятельный источник извлечения ренты. Это означает необходимость пересмотра самой философии экономической политики. Государство должно вновь стать активным участником развития, а не только арбитром финансовых рынков.

Необходимы ускоренная промышленная политика, создающая качественные рабочие места; государственные банки развития, ориентированные на долгосрочные инвестиции; повышение реальных доходов населения; развитие универсальных систем здравоохранения, образования и социальной поддержки; ограничение чрезмерной закредитованности и усиление защиты заёмщиков; переориентация финансовой системы с краткосрочного потребительского кредитования на финансирование производственного сектора. Иными словами, кредит должен снова стать инструментом развития экономики, а не способом выживания населения.

Настоящая проблема Казахстана заключается не в том, что граждане слишком много занимают. Проблема в том, что всё больше людей вынуждены занимать для того, чтобы поддерживать привычный уровень жизни. Когда семья оформляет кредит на получение ребёнком образования, на лечение, на продукты питания или на оплату коммунальных услуг, это уже не вопрос личного финансового поведения. Это индикатор состояния всей социально-экономической модели.

Неолиберализм обещал обществу свободу через рынок. На практике он всё чаще предлагает «свободу» через долговую кабалу. И пока государство продолжает оценивать состояние экономики по темпам роста ВВП, прибыли банков и формальной финансовой стабильности, без должного внимания остаётся главный показатель благополучия общества — способность людей жить достойно, не превращая собственное будущее в залог очередного кредита. Экономика, в которой долг становится новой формой социальной политики, перестаёт служить человеку. Она начинает служить финансовому капиталу.

Следите за нашими новостями на Facebook, Twitter и Telegram