90 секунд
  • 90 секунд
  • 5 минут
  • 10 минут
  • 20 минут

Сколько башен власти в Нур-Султане?

12.03.2021 13:00

Политика

Сколько башен власти в Нур-Султане?

Петр Своик о центрах принятия решений в Казахстане – почему одни и те же решения власти то продвигают, то «гасят».

То, что почти весь мир слетел с катушек и стремительно мчится непонятно куда, это уже ясно. Тем более востребованным становится ощущение стабильности и ясного понимания будущего в нашем собственном бытовании – в своей семье, в своем городе и в своей стране.

Источник: Сколько башен власти в Нур-Султане?

А потому поговорим о центрах принятия решений в верхних эшелонах казахстанской власти: из кого они состоят и чем руководствуются.

В частности, откуда берется усиливающаяся в последнее время полярность продвигаемых властями идей – так и кажется, что одни центры новые направления выдвигают, а другие – задвигают. Особенно – в сфере национальных отношений. 

Одни сдерживают националистов и много говорят про «многонациональный и дружный» Казахстан, другие, наоборот, оплачивают националистические компании и их атаки, продвигают почти радикальный традиционализм этнического формата. При том, что эти «другие» – тоже явно внутри-властные, а зачатую и официальные институты.

Не двоевластие, а «многовластие»?

Выглядит так, что при Первом президенте в стране была достаточно сбалансированная и привычно «многовекторная» межнациональная политика, общая концепция и серьезная стратегия, которые и задавали тон. А ныне ощущение, что в Нур-Султане сформировались некие «башни» и каждая продвигает что-то свое. 

Собственно, такое положение дел встречается по всему миру – так чему же удивляться, коль скоро у нас в Казахстане, ко всему прочему, даже и официальное раздвоение власти. Первый президент, со всеми своими закрепленными в Конституции статусами, сидит в Библиотеке, действующий президент занимает резиденцию «Ак орда», есть откуда и выдвигать, и задвигать. На самом же деле, при всех явных признаках «раздвоения» или даже «размножения» центров принятия решений, дело, похоже, вовсе не в «Ак Орде» и «Библиотеке». Скорее наоборот: как ни вглядывайся, а свидетельств разногласий, тем более – соперничества между структурами и людьми первого и второго президентов не углядеть. Что-то, разумеется, есть и инсайдеры, наверное, много чего могли бы рассказать, но чего-то заметно влияющего на внутреннюю и внешнюю политику нашей страны – не видно. 

Скажем больше – если дело так и продолжится, то казахстанский опыт транзитного «двоевластия» вполне может стать образцовым и войти в будущие учебники.

Итак, обе формальные властные «башни» в Нур-Султане если и не демонстрируют полное единство, то уж точно не конфликтуют в выдвижении разных идей и подходов.

Но откуда тогда берется вот эта явная разнонаправленность действий одной и той же власти? Списать все на наличие разных группировок в около-президентских окружениях тоже не получается. Группировки есть, но концентрация президентского правления сохраняется, поэтому простора для самостоятельных действий у них немного – лишь в пределах дозволяемого из Администрации.

Два мира казахстанской реальности

Разгадка, между тем, на поверхности, причем причина властной «раздвоенности», существовавшей, между прочим, и в исполнении Первого президента, все годы его деятельности – объективна. 

Дело в том, что Казахстан, как субъект государственности, экономики, политики, идеологии, науки, культуры, искусства, истории – чего угодно, сам имеет двойственную природу и существует, одновременно, в двух мирах.

Мир победившей глобализации

Этот мир существует прямо-таки в категориях «конца истории»: никаких ценностей, кроме либерально-рыночных во властном, как и в оппозиционном, кстати, дискурсе не присутствует.

Государственность выстроена в этно-национальном формате, правящая верхушка самым необратимым, казалось бы, образом встроена в западную компрадорскую схему ресурсной эксплуатации, а казахская политическая нация консолидирована вокруг вот такой вписанной в глобализацию «независимости».

Соответственно, такая национальная государственность построена с нуля, советское прошлое отбрасывается, как принесшее одни только бедствия, ущемления и притеснения.

Евразийская же интеграция здесь – это неизбежная неприятность, по отношению к которой главное – не допустить перехода экономического формата в политический. 

Благо, от 100-процентных в бытность СССР экономических связей остались, действительно, сущие крохи. Так, доля ЕАЭС во внешней торговле Казахстана за прошлый 2020 год составила всего 23%, из них на Россию пришлось 21%, и это лишь второе место по значимости, тогда как на первое место с 29-процентной долей давно вышел Евросоюз. У Китая, кстати, уже 18% и он уверенно дышит в спину России.

А что касается самой России, то доля Казахстана в ее внешнем товарообороте в прошлом году составила какие-то 3,4%, а доля ЕАЭС в целом – лишь 9,1%, и то за счет приходящихся на Беларусь 5%, вот ее-то экономика, действительно, является частью российской. Для сравнения, на Европейский союз пришлось 38,5% внешней торговли России, на Китай – 18,3%.

То есть, любой статусный экономист либеральной школы, – а иных в Казахстане не сыскать, уверенно докажет вам, что Евразийский экономический союз – это союз государств, чьи экономики гораздо более устремлены не внутрь, а вовне – на третьи страны. А такой союз, во-первых, не нужен, во-вторых, бесперспективен. Если же добавить, что сальдо в торговле с Россией за тот же 2020 год у Казахстана сложилось величиной 8,7 миллиарда долларов с минусом, то и просто разорителен!

Замыкается же весь такой национальный консенсус открыто выражаемой опаской по отношению к «агрессивному» поведению России и всяческими симпатиями к силам, пытающимся заменить президента РФ на кого-то, способного вернуть страну к западным ценностям.

Мир евразийского будущего Казахстана

Однако есть и другая сторона казахстанской национальной идентичности, гораздо менее представленная во власти и в общественном дискурсе, но, похоже … гораздо более многочисленная. Это как раз та часть казахстанского общества, которая рассматривает перспективу интеграции с Россией и в целом с «русским миром» как благоприятную, а деятельность президента России как лидерскую и обнадеживающую.

В рамках же такого понимания современного мира перспективы формирования общей Евразийской государственности, такой же национально-наднациональной идентичности и совместной экономики, – ровно на той же приведенной нами доказательной базе, совершенно убедительны.

Так, выглядящие, действительно, остаточными торговые отношения внутри ЕАЭС – это уже не ликвидируемые остатки, по сути – корневые связи, от которых может пойти в рост совестная инвестиционная деятельность на общем рынке. 

Тогда как как раз на рынках третьих стран перспективы того же Казахстана вполне определены, там – тупик. Продвижение сколько-нибудь не сырьевого экспорта исключено, возможности же наращивания экспорта сырья тоже близки к исчерпанию.

Казалось бы, исчезнувший еще три десятилетия назад Советский Союз исчез навсегда, а он – весь на месте, только в замаскированно-разобранном виде. 

В любом постсоветском государстве достаточно граждан, готовых высказаться за совместное будущее. Что же касается национальных элит, ориентированных на развитие собственного языка, культуры и обычаев – это тоже необходимая основа для нахождения балансов между нынешними национальными властями и проглядывающими в евразийской перспективе интеграционными структурами.

В столкновении миров – настоящее, но не будущее Казахстана?

Вот в этих двух реалиях: глобалистской, (состоявшейся, казалось бы, «навсегда», но, похоже, потихоньку уходящей), и «остаточной» (постсоветской, которая, все явственнее заходит на новый исторический виток), и приходится существовать всем в Казахстане: экономике, обществу и самой власти.

Отсюда и двойственность подаваемых будь то из «Ак Орды» или из «Библиотеки» сигналов – то в сторону националистов, то в сторону русскоязычных. И, равным образом, то в сторону западных кураторов, то в сторону Москвы. Это, собственно, одна и та же башня, осуществляющая одну и ту же политику «многовекторности», как экономической, так и идеологической, как внешней, так и внутренней.

И так же было всегда. Другое дело, что ныне уже вся глобальная ситуация все ближе подходит к некоей развязке, формата чуть ли не «битвы конца», а потому и нашей «башне» приходится все чаще сигнализировать в разные стороны.

 

 

 

 

Следите за нашими новостями на Facebook, Twitter и Telegram

12.03.2021 13:00

Политика

Система Orphus

Правила комментирования

comments powered by Disqus
1945
279

киргизских предприятий находится в процессе банкроства

«

Май 2021

»
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31