Четыре года назад началась специальная военная операция России на Украине. За это время конфликт из локального кризиса европейской безопасности превратился в затяжное геополитическое противостояние с глобальными последствиями. И если в первые месяцы внимание мира было приковано к линии фронта, то сегодня не менее важным становится вопрос: как реагируют на происходящее страны ближнего зарубежья – прежде всего государства Центральной Азии и Закавказья, вынужденные лавировать между Россией и коллективным Западом, исходя из собственных национальных интересов.
С самого начала я утверждал: речь идёт не о двустороннем конфликте России и Украины, а о противостоянии России с коллективным Западом, использующим украинскую территорию как инструмент стратегического давления. Тогда это казалось публицистической гиперболой. Сегодня – это констатация факта. Масштаб военной, финансовой и санкционной поддержки Киева со стороны США и стран НАТО говорит сам за себя. В этом контексте государства постсоветского пространства оказались в сложнейшем положении: формально они не являются стороной конфликта, но фактически вынуждены учитывать его последствия в каждом своём внешнеполитическом шаге.
Центральная Азия – регион, исторически тесно связанный с Россией экономически, культурно и миграционно. Миллионы трудовых мигрантов работают в российских городах, бюджеты ряда стран существенно зависят от денежных переводов. Россия остаётся ключевым торговым партнёром, поставщиком энергоресурсов, инвестором и участником интеграционных объединений. Одновременно страны региона активно развивают отношения с Китаем, Турцией, Европейским союзом, Соединёнными Штатами. Их внешняя политика строится на принципе многовекторности.
С началом СВО эта многовекторность превратилась в искусство балансирования. Ни одно государство Центральной Азии официально не поддержало антироссийские санкции. Ни одно не признало новые территориальные реалии, возникшие после референдумов в ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областях. На мой взгляд (могу ошибаться), это не проявление двусмысленности, а попытка сохранить пространство для манёвра.
В публичных выступлениях лидеры региона подчёркивают приверженность принципам территориальной целостности и мирного урегулирования. Одновременно они избегают прямой критики Москвы. Причина проста: безопасность, экономика, социальная стабильность – всё это напрямую связано с состоянием отношений с Россией. Любое резкое движение может вызвать цепную реакцию.
Закавказье оказалось в ещё более сложной ситуации. Армения, традиционно ориентированная на Россию в сфере безопасности, столкнулась с внутренними разочарованиями и переоценкой союзнических ожиданий. Азербайджан, укрепивший свои позиции после карабахской кампании, активизировал взаимодействие с Турцией и Западом, но не разрывает связей с Москвой. Грузия, несмотря на напряжённые отношения с Россией, заняла осторожную позицию, отказавшись от прямого вовлечения и сохранив экономические каналы взаимодействия.
Общим знаменателем для всех этих стран стало понимание: конфликт затягивается и ставки растут. Санкционная война изменила логистику, торговые маршруты, финансовые расчёты. Центральная Азия стала одним из транзитных коридоров для параллельного импорта в Россию. Это принесло краткосрочные экономические выгоды, но одновременно усилило внимание и давление со стороны западных регуляторов. Страны региона оказались под пристальным мониторингом – от банковских операций до экспортного контроля.
Лавирование стало нормой. С одной стороны – участие в мероприятиях с российским руководством, в рамках ЕАЭС, ОДКБ, СНГ. С другой – саммиты в формате «Центральная Азия – ЕС», «Центральная Азия – США», активизация диалога с НАТО на экспертном уровне. Это не попытка выбрать сторону, а стремление не оказаться в изоляции вне зависимости от исхода конфликта.
Совершенно очевидно, что особую тревогу в регионе вызывают разговоры о дальнейшем наращивании военной поддержки Украины, включая идеи расширенного «ядерного зонтика» или более глубокой интеграции украинских сил с НАТО. Даже если подобные инициативы остаются на уровне политической риторики, они усиливают ощущение, что конфликт может перейти в качественно новую фазу. Для государств Центральной Азии и Закавказья перспектива прямого столкновения России и НАТО – это не абстрактная геополитика, а риск масштабной дестабилизации всего евразийского пространства.
В случае резкой эскалации регион окажется перед трудным выбором. Сценарий жёсткой конфронтации России с альянсом неизбежно приведёт к усилению давления на страны, связанные с Москвой экономически и институционально. От них будут требовать более чёткой позиции. Но открытый разрыв с Россией может иметь тяжёлые последствия: от сокращения миграционных потоков до пересмотра условий безопасности и торговли.
С другой стороны, однозначная поддержка Москвы в условиях нарастающей конфронтации может повлечь вторичные санкции и осложнение отношений с Западом, инвестициями которого регион также заинтересован. Именно поэтому государства ближнего зарубежья демонстрируют осторожность, иногда воспринимаемую как колебание. На самом деле это рациональный расчёт.
Чем это может закончиться? Существует несколько сценариев.
Первый – постепенная деэскалация и переход к замороженному конфликту. В этом случае страны Центральной Азии и Закавказья сохранят текущую модель многовекторности. Они продолжат углублять экономические связи с Россией, параллельно расширяя сотрудничество с ЕС, США, Китаем, Турцией. Регион станет ещё более важным транзитным и энергетическим узлом. Это наиболее благоприятный для них вариант.
Второй – затяжное противостояние без формального урегулирования, но без резкой эскалации. Тогда балансирование станет ещё сложнее. Давление Запада на каналы обхода санкций усилится. Россия будет ожидать большей политической лояльности. Внутриполитические дискуссии в самих странах региона обострятся: часть элит будет выступать за сближение с Западом, часть – за углубление интеграции с Россией и Евразийским пространством. Это создаст почву для внутренней поляризации.
Третий – сценарий резкой эскалации, включая прямое вовлечение структур НАТО. В таком случае пространство для манёвра сузится до минимума. Регион может стать ареной конкуренции внешних сил за влияние и инфраструктуру. Усилится военное присутствие разных акторов, возрастёт риск дестабилизации на фоне социально-экономических трудностей.
На мой взгляд, государства Центральной Азии и Закавказья исходят из одного базового принципа: их национальные интересы выше любых идеологических симпатий. Они не хотят быть частью чужой войны. Их стратегия – переждать, минимизировать риски, сохранить суверенитет решений. Это прагматичная позиция.
Но история показывает: долго оставаться вне больших конфликтов трудно, если они приобретают системный характер. Многое будет зависеть от того, найдут ли Россия и Запад форму сосуществования без попыток стратегического удушения друг друга. Если конфронтация станет нормой на десятилетия, региону придётся институционально закреплять свою автономию – усиливать собственные механизмы безопасности, диверсифицировать экономические связи, снижать критическую зависимость от любого одного центра силы.
В конечном счёте исход противостояния повлияет на конфигурацию всего постсоветского пространства. Если Россия выйдет из конфликта, сохранив статус самостоятельного центра силы, её влияние в регионе останется значительным, пусть и трансформированным. Если же произойдёт серьёзное ослабление, вакуум неизбежно попытаются заполнить другие игроки – Китай, Турция, Запад. Это приведёт к новой фазе конкуренции.
Четырёхлетний рубеж – повод задуматься не только о динамике фронта, но и о судьбе тех стран, которые формально не участвуют в боевых действиях, но ежедневно ощущают их последствия. Центральная Азия и Закавказье сегодня – это зеркало постсоветской геополитики: осторожность, прагматизм, поиск баланса. Их лавирование – не признак слабости, а попытка сохранить субъектность в эпоху турбулентности.
Чем закончится это противостояние? Ответ во многом зависит от готовности сторон отказаться от логики тотального поражения противника. Если такая готовность появится, регион получит шанс на устойчивое развитие без необходимости выбирать между Востоком и Западом. Если нет – балансирование станет всё более рискованным, а цена ошибок возрастёт.
Правила комментирования
comments powered by Disqus