Сегодня в Казахстане отмечается День работников культуры и искусства. К этой дате мы решили приурочить небольшую дискуссию на тему, скажем так, сочетаемости в нашем обществе национальной и мировой, в частности западной, культур. Как последняя повлияла на массовое сознание казахстанцев, особенно представителей государствообразующего этноса? Нужно ли избавляться от этого влияния, противопоставив ему возвращение к корням?
Бигельды Габдуллин, писатель, президент Казахского ПЕН-клуба:
Путешествуя по миру, невольно начинаешь смотреть на родную культуру со стороны. И в этом отстраненном взгляде отчетливо проступает горькая истина: мы слишком долго изучали «чужое», превратив это в самоцель, и непростительно мало внимания уделяли «своему». Настало время признать: глубокое осознание собственных истоков - не шаг назад, а единственный способ создать нечто действительно значимое для мирового контекста.
В советский период Казахстан подвергся форсированной европеизации в гораздо большей степени, чем наши соседи - Узбекистан или Таджикистан. Это создало культуру «гибридного» типа. То, что начиналось как импорт технологий (тракторы, заводы, телеграф), незаметно переросло в импорт смыслов. Вместе с западными институтами мы впитали западные концепции выживания и успеха, вытеснив кочевую этику.
Многие наши культурные лакуны произрастают из комплекса неполноценности. Мы привыкли считать западные каноны «эталонными». Однако древняя казахская культура в своих философских и эстетических аспектах не просто равна западной - она предлагает уникальные ответы на вечные вопросы. И сегодня, вопреки «гибридности», живые примеры мастеров доказывают: наш код взломать не удалось.
• Музыка и философия звука: вместо европейской темперированной системы мы имеем сложнейшую традицию кюев. Кюй - не просто мелодия, это психологический и исторический трактат. В произведениях Курмангазы заложены ритмы степи, которые невозможно адекватно «перевести» на язык западной нотации. Эту сакральную связь с предками сегодня мастерски удерживают Едиль Кусаинов и группа «Туран». Используя архаичные инструменты (жетыген, сыбызгы, кобыз), они не просто сохраняют фольклор, а транслируют мощь национального духа на языке, понятном современному миру. В этот ряд следует отнести и талантливое творчество композитора-кюйши Секена Турусбекова. Фундамент, заложенный Нургисой Тлендиевым, который показал оркестровую мощь домбры, сегодня превратился в мощное движение музыкального нео-фольклора.
• Изобразительное искусство: Традиция «звериного стиля» (сакское наследие) - вершина стилизации и динамики, которой могли бы позавидовать модернисты XX века. Путь от классической школы Абылхана Кастеева и глубокого лиризма Гульфайрус Исмаиловой привел нас к осознанию того, что казахский художник может быть авангардным, не теряя корней. Ярчайший пример - Ерболат Толепбай, в чьих полотнах западная техника живописи встречается с кочевой метафизикой, создавая уникальный визуальный язык современной степи.
• Этика и прикладное искусство: институт «Жеті ата» и кодекс чести степняка - готовая социальная психология. Но дух нации живет и в вещах. Благодаря трудам Даркембая Шокпарулы, возродившего технологии обработки металла и кожи, мы вернули себе осязаемую связь с прошлым. Сегодня это находит отклик в работах ювелиров-зергеров, таких, как Сержан Ильясова, чьи изделия из серебра являются не просто украшениями, а актом утверждения нашей культурной идентичности в противовес безликому масс-маркету.
Посмотрите на англичан или французов. То, что мы иногда называем «национализмом», у них является естественной гигиеной культуры. Они изучают иностранное, чтобы обогатить свое, а не чтобы стать «кем-то другим». Француз может любить джаз, но он остается французом в образе мыслей, манере одеваться и отношении к родному языку.
Мы же зачастую пытаемся «привить» структуру западного романа к казахской действительности или втиснуть демократические процессы в лекала, которые игнорируют наш историзм. Согласно этому принципу, демократизация в Казахстане не должна быть слепым копированием процедур; это должен быть процесс построения гражданского общества, опирающегося на традиционные институты (например, традиции биев и совета аксакалов в их современном прочтении).
Чтобы преодолеть «гибридность» и избавиться от навязанных шаблонов, необходимы конкретные шаги:
1. Деколонизация образования: изучение истории и искусства не «через призму имперских учебников», а с позиции субъектности казаха.
2. Архитектурная идентичность: переход от копирования хай-тека к поиску форм, созвучных ландшафту и мировосприятию кочевника (использование принципов мобильности, экологичности, круговой геометрии).
3. Литература и кино: отказ от слепого следования голливудским или европейским сюжетным аркам. Нам нужны свои герои, чья мотивация понятна человеку, выросшему на ценностях единства рода и почтения к земле.
4. Трансформация «гибридности»: мы не можем полностью стереть влияние Запада, да это и не нужно. Задача в том, чтобы использовать западный инструментарий для продвижения казахских смыслов.
Современное западное общество - не конечная точка нашего маршрута. Нам нужно извлечь максимум пользы из нашего нынешнего «пограничного» состояния и двигаться к глубокому национальному самосознанию. Только когда мы перестанем быть «учениками Запада» и станем «хозяевами своего наследия», мы сможем предложить миру нечто действительно уникальное. Настоящая модернизация - не европеизация, это нахождение своей исконной сути в реалиях XXI века.
Бахыт Жанаберген, журналист:
На мой взгляд, говоря о влиянии «иноземной» культуры (имеется в виду культура как сфера творческой деятельности, а не в смысле ценностей, традиций), нужно иметь в виду, что оно всерьез затронуло только ту часть нашего народа, которая в той или иной степени подверглась русификации. Что же касается, извините за вынужденную тавтологию, казахскоязычных казахов, то подавляющее большинство их и в советский период, и позже продолжало жить, главным образом, в рамках национальной культуры.
Простой пример. Начиная с конца 1960-х, во всех странах Запада молодежь была увлечена рок-музыкой, воздействие которой на массовое сознание трудно переоценить (говорю именно о роке, а не о «попсе», которую олицетворяли собой «Бони М», «АББА» и прочие такого рода исполнители, включая советские ВИА). Немалая часть молодых русскоязычных казахов оказалась втянутой в орбиту рок-культуры, которую представляли в основном английские, американские, немецкие рок-группы. Позже, в 1980-х, эта молодежь стала слушать и набиравший популярность российский рок с его довольно посредственной музыкой, но хорошими текстами. Тогда как подавляющее большинство казахскоязычных юношей и девушек даже не подозревало о их существовании и продолжало слушать в основном песни на родном языке. Казахского рока так и не появилось ни тогда, ни позже – отчасти к нему можно отнести разве что единственную композицию «Бетпак-дала» от ВИА «Дос-Мукасан». Тогда как, скажем, в странах Латинской Америки, Скандинавии, Японии и т.д. в этом направлении музыки работало и работает довольно много групп.
То, что сегодня слушает казахскоязычная аудитория, – это на 95 процентов отечественная «попса». Она везде – на телевидении, в общественных местах, автобусах, не говоря уже о концертных площадках. Изредка сквозь нее пробивается более серьезная музыка – например, кюи. А вот зарубежные классические мелодии, известные всему миру, у нас практически нигде не звучат – ну, может, в квартирах очень узкого круга их почитателей. Даже зарубежная поп-музыка в последнее время становится у нас всё менее популярной.
Или взять иностранную литературу 20-го века. В СССР она переводилась лишь выборочно и, главным образом, на русский язык, через который и можно было получить к ней доступ. Соответственно люди, свободно владевшие только казахским (либо только узбекским, кыргызским и т.д.), не могли ее прочесть. А значит, такая литература не могла оказать на них никакого влияния. Мало того, даже многие члены Союза писателей Казахской ССР не были знакомы с произведениями своих зарубежных коллег. Не думаю, что сейчас ситуация сильно изменилась.
Лучшие образцы западного кино тоже добирались до нас крайне редко. В отличие, например, от слезливых индийских мелодрам, на которые всегда был повышенный спрос, в чем убеждает и статистика кинопросмотров советского периода. Да, с появлением видеомагнитофонов американские и европейские фильмы стали для нас доступными и, возможно, оказали определенное влияние на сознание наших сограждан. Но сегодня, судя по данным кинопрокатчиков, наибольшие кассовые сборы приносят отечественные фильмы, в которых главными героями являются казахи, – это преимущественно комедии и мелодрамы, мягко говоря, не самого высокого пошиба. А на телевидении уже много лет доминирует нескончаемое турецкое «мыло».
В казахскоязычном сегменте СМИ и соцсетей вы сегодня почти не встретите дискуссий о каких-то событиях в мировой литературе, музыке, кинематографе. Если во многих других странах вручение Нобелевской премии или «Оскара» вызывает широкое обсуждение (правильным ли был выбор лауреатов, чем одно произведение лучшего другого и т.д.), то у нас ничего подобного нет. Это нам неинтересно. А вот, скажем, вокруг камзола героини Меруерт Утекешевой из фильма «Кыз-Жибек» развернулись такие словесные баталии, будто речь шла не о рядовом кинореквизите, а о чем-то имеющем непреходящую историческую и культурную ценность.
Словом, казахское общество, по сути, так и не «заразилось» мировой культурой. А после обретения независимости оно и вовсе стало всё больше отдаляться от нее. Так что опасения по поводу потери им национального самосознания мне представляются совершенно безосновательными. Гораздо более вероятными (и куда более опасными) выглядят другие риски – уход в архаику, в религиозный фундаментализм, отказ от культурной модернизации. И наблюдаемая сейчас у нас тенденция к изоляции от мировой культуры будет лишь способствовать усилению этих рисков…
Правила комментирования
comments powered by Disqus