90 секунд
  • 90 секунд
  • 5 минут
  • 10 минут
  • 20 минут

Почему так витиевато сближение Ташкента с ЕАЭС?

25.01.2020 11:02

Политика

Почему так витиевато сближение Ташкента с ЕАЭС?

Заявления Президента Узбекистана Ш. Мирзиеева о необходимости учета национальных интересов в выстраивании внешнеэкономической деятельности страны, рассмотрение перспектив интеграционного взаимодействия на евразийском пространстве в ходе визита министра иностранных дел РФ С. В. Лаврова в Ташкент актуализировали обсуждение возможного сближения Узбекистана и ЕАЭС .

Феруз БАФОЕВ специально для ИАЦ МГУ рассмотрел интеграционные намерения Узбекистана в исторической перспективе. Как на позицию страны по отношению к евразийской интеграции повлияли внутриполитические, культурные и внешние факторы?

Политика, идеология, религия vs экономика (1991–2008) 

Мало кто помнит, что еще в 1993 году официальный Ташкент выступал за создание евразийского экономического и научно-культурного моста, аналога Великого Шелкового пути. Тогда у руководства республики было много ожиданий: строительство евразийского моста было объявлено чуть ли не генеральной линией всей внешнеэкономической деятельности – для движения и обмена товаров, технологий, инвестиций, культурных ценностей.

Однако, Ташкент явно остерегался восстановления компартии в любом ее виде, военной оппозиции сильному режиму власти, влияния внешних сил на свою внутреннюю и внешнюю политику. Вот почему год спустя покойный лидер Узбекистана И. Каримов резко выступил против идеи интеграции. «Оказывается, в этом «союзе» будут единый парламент, единый государственный язык, единое гражданство, централизованные органы управления. Так скажите же, чем он будет отличаться от бывшего СССР?» .

Вопросы «внесения ясности в ситуацию» с евразийским объединением стали даже предметом отдельной встречи И. Каримова и Н. Назарбаева (лидеров Узбекистана и Казахстана). «Было решено это вопрос снять с повестки дня», – прозвучало в итоге заявлении саммита . 

Надо признать, что общественное мнение в тот момент отличалось от политической воли лидеров. В 1995 году руководители некоторых крупных узбекских предприятий надеялись на то, что под маской «Евразии» вновь возродится СССР . И такие настроения были среди командиров национальной экономики – ведущих хозяйственников, красных директоров, – во многом определявших внутри- и внешнеполитический курс, преобладающими.

Причина боязни интеграционных объединений заключалась в страхе потери суверенитета. Через восемь лет Ислам Каримов заявит: «Вообще, на постсоветском пространстве слишком много расплодилось всяческих объединений типа ЕврАзЭС, ОДКБ, ЕЭП, которые громко заявляют о себе, но лично я пока никакого особого толка от них не вижу». Метаморфоза произошла после известных андижанских событий 2005 года: с одной стороны, налицо был временный отход от активного, в том числе экономического сотрудничества с Западом, с другой – признание себя все-таки азиатской страной, с преимущественной ориентацией на СНГ, восточные рынки, восточных инвесторов, политические ментальности.

Уже в 2006 году узбекистанская лента новостей пестрила заявлениями о вступлении Узбекистана в ЕврАзЭС, реализации необходимых мер по унификации таможенных процедур, разработке новой редакции Таможенного кодекса. Сотрудничество с указанной структурой было признано приоритетным направлением внешней политики.

Однако уже в октябре 2008 года Узбекистан заявил, что приостанавливает свое двухлетнее членство в Евразийском экономическом сообществе «из-за сомнений в эффективности и результативности деятельности этого межгосударственного объединения». То есть были сомнения в полезности, а не в бесполезности этого объединения. Такой поворот объяснялся, возможно, мировым финансово-экономическим кризисом, и его, как признавалось, длительными последствиями, появившимися новыми акцентами отношений Ташкента с Западом 

Добавим, что Узбекистан критически отнесся ко многим интеграционным объединениям, к ГУУАМ, в частности. Выход из объединения страна объяснила «акцентом организации на решении замороженных конфликтов, формировании совместных вооружённых блоков и пересмотре существующих систем безопасности». 

Такова краткая история вопроса.

Трудовые мигранты в актуальной повестке дня: новый Президент – новая стратегия (2016-2020) 

Избрание Ш.М. Мирзиёева и смена внутриполитического и внешнеполитического курсов страны позволили вернуться к вопросу об участии Узбекистана в интеграционных проектах. В экспертных дискуссиях возможность участия государства в ЕАЭС обсуждалась с конца 2016 года.

Один из основных аспектов изучения вопроса вступления страны в объединение – связанность его с положением многочисленных узбекских мигрантов (правовом, экономическим, культурным, бытовым). Трудовым мигрантам – гражданам государств-членов Союза (Казахстана, Беларуси, Армении, Киргизии) – покупать патент на работу в РФ не требуется, они приравнены в трудовых правах к гражданам РФ. Это во многом прибавляет привлекательности для возможного вступления РУз в ЕАЭС.

Судя по некоторым сообщениям, Ташкент ставит условием своего сближения с ЕАЭС амнистию трудовым мигрантам: такую, как для граждан Киргизии (в ноябре-декабре 2018 года) и Таджикистана (весной 2017 года). 

Узбекистан не только не имеет выхода к морю, но и граничит с государствами, не имеющими доступа к морскому побережью. Это еще одна причина, определяющая перспективы присоединения республики к различным международным структурам.

Узбекистан – это еще и граничащее с Афганистаном государство, зависящее от мира, стабильности в регионе, успешной ликвидации непосредственных угроз международного терроризма. Надежд на взаимовыгодное сотрудничество с южными соседями у Ташкента практически нет. ЕАЭС здесь может выступать как фактор безопасности, так как экономическое развитие и стабильность – ключ к благополучию населения.

 И, наконец, успешные рыночные процессы в странах СНГ тоже стимулируют внешнеэкономичесую активность Узбекистана. Узбекистан заинтересован в коммуникации со странами, чье экономическое положение лучше, например, с Казахстаном. Аналитики еще не прогнозировали влияние объявленных В. В. Путиным в его последнем Послании инвестиционных преобразований на внутреннюю политику, экономическую обстановку. Масштабность российских преобразований очевидна, их успех добавит авторитета связанным с РФ интеграционным объединениям.

Разные акторы – разные мнения и подходы

Любопытно, как отличается реакция на готовность Ташкента к сближению с ЕАЭС от страны к стране. С одной стороны есть позиция такого влиятельного актора как Россия, с другой - не менее заинтересованных в продвижения влияния в регионе США.

Так, Спикер Совета Федерации В. Матвиенко, выступая в узбекском Парламенте, заявила, что присоединение Узбекистана к ЕАЭС «конечно, будет огромным, огромным делом, поскольку интеграционное экономическое объединение соответствует международной мировой практике». По мнению В. Матвиенко, «сегодня ни одна страна, даже самая могучая, учитывая процессы глобализации в мировой экономике, не может быть конкурентоспособна» так, как может быть конкурентоспособна в интеграционном объединении.

В свою очередь, США устами министра Уилбура Росса, с одной стороны приветствовали улучшение отношений Узбекистана со своими соседями, содействие региональной интеграции и взаимосвязанности. «Такая деятельность делает Узбекистан все более привлекательным рынком, поскольку компании могут очень легко обслуживать весь регион Центральной Азии, работая из Узбекистана». Вместе с тем, США  призвали узбекских партнеров «внимательно рассмотреть влияние новых соглашений на вступление в ВТО». «Членство в Евразийском экономическом союзе, – заявил Уилбур Росс, – может осложнить и расширить процесс вступления в ВТО за пределы, установленные лидером Узбекистана». 

Как видно, Ташкент вынужден выбирать оптимальную для себя позицию с точки зрения его многовекторной внешней политики. С другой стороны, сегодня множество экспертов утверждают, что вступление в ЕАЭС никак не может противоречить вступлению страны в ВТО. Думается, нынешнюю американскую администрацию, в которой нет единства по целому ряду вопросов в международной повестке, больше беспокоит возможное влияние происходящих в Узбекистане событий на Афганистан.

Краткосрочная перспектива в рамках перспективы среднесрочной

В ходе визита Ш. Мирзиёева в августе 2019 г. в Минск обозреватели обратили внимание на заявления лидеров Узбекистана и Беларуси об «усилении кооперации в целях освоения рынков третьих стран», «перспективах взаимодействия Узбекистана, с Евразийским экономическим союзом с учетом опыта белорусских партнеров». Понятно, что Ташкентом проводилась работа по выяснению позиций всех стран-участниц ЕАЭС. Есть очень большая доля вероятности, что Узбекистан начнет сближение с объединением со статуса наблюдателя в ЕАЭС.

Напомним, что статья 109 «Договора о Евразийском экономическом союзе»  гласит, что «статус государства-наблюдателя при Союзе не дает права участвовать в принятии решений в органах Союза», государство-наблюдатель «обязано воздерживаться от любых действий, способных нанести ущерб интересам Союза и государств-членов, объекту и целям настоящего Договора».

Ташкент обязательно будет учитывать совместимость в рамках сотрудничества с другими странами, другими объединениями и проектами – в частности, КНР, ШОС, проектом «Один пояс, один путь». Как это ни странно звучит, но позиция Пекина в указанном, многих других смежных вопросах, станет весомой.

Минск, судя по всему, позитивен в оценке нынешних реформ в Узбекистане, вовлечении страны в интеграционные объединения. Такой же позиции придерживается и Нур-Султан. А позиции Беларуси и Казахстана, этих двух, кроме России, столпов ЕАЭС, многое значат.

Кроме того, анализируя все плюсы и минусы от членства в ЕАЭС, Ташкент будет ориентироваться прежде всего на свои крупнейшие промышленные предприятия, выгоду для них.

И, наконец, Узбекистан может настаивать на своем особом статусе, льготных переходных периодах, особенно для ряда своих отраслей, в некоторых случаях – на длительный период.

Прагматизм, меркантильность или педантичность?

Сегодня ЕАЭС уже заключил соглашения о свободной торговле с Вьетнамом, Сингапуром и Сербией – их результативность в поле зрения узбекских аналитиков. В прошлом году вступили в силу соглашения о торгово-экономическом сотрудничестве между ЕАЭС и КНР, Временное соглашение с Ираном. Мнение Тегерана также, особенно в части транспортных коридоров, для Ташкента – определенный ориентир. 

ЕАЭС ведет переговоры с Израилем, Египтом, странами Латинской Америки, АСЕАН (в последней у Узбекистана много серьезных инвесторов). Укрепляются связи между ШОС (где участвует и Узбекистан) и ЕАЭС.

Понятно, что необходимо продолжить всесторонний анализ, чтобы взвесить все угрозы и преимущества евразийского вектора интеграции для РУз. Это произойдет при системном изучении условий, на которых произойдет возможное вступление: не нанесет ли это вреда экономике республики, не скажется ли на снижении количества рабочих мест? Как справедливо заявила В.Матвиенко: «это абсолютно здравое нормальное рассуждение, взвешивание рисков, опасений». Прагматизм, поиск реалистичных решений в вопросах сближения с ЕАЭС при любых раскладах в Узбекистане должны преобладать.

 

 

 

Следите за нашими новостями на Facebook, Twitter и Telegram

Показать все новости с: Исламом Каримовым

25.01.2020 11:02

Политика

Система Orphus

Правила комментирования

comments powered by Disqus

Материалы по теме:

Мигранты. Истинные цифры о преступности

Досье:

Айнур Нуралиевна Абдылдаева

Абдылдаева Айнур Нуралиевна

Министр юстиции Кыргызстана

Перейти в раздел «ДОСЬЕ»
4,3%

рост ВВП Казахстана в 2014 году

Нужно ли запрещать досрочный выход на пенсию в Кыргызстане?

«

Май 2020

»
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31