90 секунд
  • 90 секунд
  • 5 минут
  • 10 минут
  • 20 минут

На пути к Pax Sinica: что несет Центральной Азии экспансия Китая. Часть 1

27.03.2020 09:30

Политика

На пути к Pax Sinica: что несет Центральной Азии экспансия Китая. Часть 1

Рост китайского влияния в странах Центральной Азии и его распространение с экономики на другие сферы вызывает отторжение и беспокойство и внутри, и вне региона. Чем активнее Пекин станет расширять там свое влияние, тем сильнее будет сопротивление

За последние тридцать лет существования независимых Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркмении и Узбекистана важнейшим партнером для каждой из этих стран стал Китай. Дальнейшее развитие региона уже сейчас невозможно представить без сотрудничества с Пекином.

Торговля, инвестиции, инфраструктурные проекты и другие инструменты, используемые Китаем, создают в евразийском регионе основу для его будущего доминирования во всех сферах — Pax Sinica. Однако этот процесс проходит не так гладко, как хотелось бы руководству КНР. В странах Центральной Азии сильны страхи перед «китайской экспансией». Иногда они выливаются в протесты и конфликты с китайскими рабочими и представителями бизнеса.

Обществу хочется знать: действительно ли отношения их стран с Китаем строятся по принципу win-win, беспроигрышной игры, как это декларируется с высоких трибун? Или такое сотрудничество выгодно только Китаю? Не пользуется ли Пекин слабостью политических режимов и отсутствием экономических мускулов у стран региона, чтобы создать там зону своего экономического преобладания?

На эти вопросы пытаются ответить и сами лидеры стран Центральной Азии. Растущая зависимость от Китая вызывает все большую озабоченность и скрытую дискуссию о том, как эффективно уравновесить влияние Пекина.

Подступы к Pax Sinica

На первый взгляд, стратегия Китая в Центральной Азии не меняется уже несколько десятилетий. Пекин по-прежнему придерживается трех основных правил: не вмешиваться во внутренние дела стран и их отношения друг с другом; делать упор на экономическое сотрудничество; стремиться поднять свою репутацию.

Такая стратегия была крайне успешной в Центральной Азии. Китай стал удобным партнером, так как в обмен на активное экономическое сотрудничество требовал лишь приверженности принципу «единого Китая» (признания Тайваня неотъемлемой частью КНР) и борьбы против «трех зол» (三股势力) — терроризма, экстремизма, сепаратизма. Все остальное регулируется по-восточному — негласными правилами.

Интересы Китая в Центральной Азии связаны с тремя основными особенностями региона. Во-первых, это своего рода буферная зона между опасными для соседних стран Афганистаном и Синьцзян-Уйгурским автономным районом внутри Китая. Во-вторых, страны Центральной Азии богаты природными ресурсами. Китай, как самый крупный в мире потребитель нефти и газа, не мог проигнорировать энергетическую ценность региона. В-третьих, регион географически расположен в центре Евразийского континента и потенциально вполне мог бы стать его транзитным сухопутным узлом.

Жесткая сила

Для Китая интересы безопасности самые приоритетные, но при этом китайского военного присутствия в регионе долгое время не было. Свои интересы Китай отстаивал с помощью инструментов Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) и полагался на военное присутствие России. Однако теперь поведение Пекина меняется.

Первым постом стала недавно появившаяся база в Мургабском районе Горно-Бадахшанской автономной области Таджикистана, недалеко от границы с Афганистаном и КНР. Официально это пограничная застава таджикских войск, построенная на китайские деньги. Соглашение между правительствами Таджикистана и Китая о строительстве семи пограничных застав и тренировочных центров на таджикско-афганской границе было подписано в 2016 году. Китайцы выделили гранты и построили три комендатуры, пять пограничных застав и постов, учебный центр.

Действительно, пока рано говорить о китайском военном присутствии в регионе. Замеченные журналистом на таджикско-афганской границе солдаты — представители Народной вооруженной милиции Китая (中国人民武装警察部队). Это внутренние полувоенные китайские формирования, аналог Росгвардии. В мирное время они занимаются охраной правопорядка и противодействием терроризму.

Скорее всего, на границе у них конкретная задача, связанная больше с Афганистаном, чем с Центральной Азией. Задача вполне объяснимая: не допустить распространения терроризма в регионе и дальше — в Синьцзян. Из Афганистана в западный Китай боевики могут попасть через территорию Таджикистана или напрямую по Ваханскому коридору — узкому, плохо контролируемому горному району Афганистана. Коридор в стратегическом отношении очень важен для стабильности на западе КНР.

Из-за географических и стратегических особенностей Таджикистана Китай уделяет ему особое внимание в сфере безопасности. В 2016 году КНР инициировала создание нового регионального механизма, куда включила Таджикистан, Пакистан и Афганистан. С тех пор начальники генштабов четырех стран регулярно проводят совещания.

Китайское участие в обеспечении безопасности региона не ограничивается попытками разместить там военные объекты. Между странами процветает военная дипломатия. С 2003 по 2016 год состоялось 102 встречи высокопоставленных представителей оборонных ведомств Китая с коллегами из центральноазиатских стран.

Кроме того, с 2002 года КНР проводит военные учения с участием армий стран Центральной Азии в рамках ШОС и на двусторонней основе. Первые двусторонние учения Народно-освободительная армия Китая (НОАК) провела с Киргизией в октябре 2002-го. С 2003 по 2016 год состоялось в общей сложности 39 совместных военных учений китайской армии с военными подразделениями стран Центральной Азии. Больше всего — с приграничными Казахстаном (16), Таджикистаном (11) и Киргизией (10).

C 2016 года НОАК провела шесть учений с армиями стран Центральной Азии, из которых два — при участии Шанхайской организации сотрудничества. Все большую роль в военной дипломатии КНР в регионе играет вооруженная милиция Китая. В 2019 году КНР запустила новый вид учений «Сотрудничество-2019» («合作-2019») между полувоенными формированиями стран: в мае — с Национальной гвардией Узбекистана в Джизакской области, в августе — с киргизской Нацгвардией в Урумчи (город в провинции Синьцзян).

Кроме того, КНР сегодня — крупный производитель и экспортер вооружения. Китайские боевые беспилотники Wing Loong-1 (翼龙) концерна AVIC состоят на вооружении Узбекистана и Казахстана. Таджикистан закупал китайские бронеавтомобили и патрульные машины; Туркмения — ракеты наземного базирования, переносные зенитно-ракетные комплексы третьего поколения QW-2 (前卫二号) и мобильные радиолокационные станции боевого режима.

Другим важным форматом взаимодействия в оборонной сфере служит обмен опытом и обучение, которое НОАК предоставляет военным стран Центральной Азии. С 2003 по 2009 год 65 казахских офицеров и по 30 военных специалистов из Таджикистана и Киргизии проходили обучение в китайских училищах; в 2017 году Академия вооруженных сил Узбекистана подписала соглашение о сотрудничестве в сфере военного образования с Университетом национальной обороны НОАК.

Китай также предоставляет государствам Центральной Азии военно-техническую помощь. Прозрачной и официальной статистики по ее масштабам нет, и судить об этом можно только по сообщениям СМИ.

  • Киргизия в 2014 году получила $16 млн на модернизацию вооружений и строительство жилья для своих военных, в 2017-м — еще $14,5 млн;
  • Казахстану в 2015 году Пекин на безвозмездной основе передал 30 тягачей «Цзефан» (解放J6) и 30 большегрузных прицепов на общую сумму 20 млн юаней ($3,2 млн);
  • Таджикистану Китай выделяет военную помощь активнее всего. В 2016 году Пекин обещал Душанбе построить вдоль афганской границы 11 погранпостов и один тренировочный центр для пограничников. В том же году Китай безвозмездно передал Душанбе $19 млн на строительство дома офицеров.

Торговля

Экономический рост стран Центральной Азии во многом зависит от Китая, но у разных стран в разной степени. Для Туркмении, к примеру, Китай три года был практически единственным источником притока в бюджет иностранной валюты.

Российский «Газпром» более трех лет вообще не закупал газ у «Туркменгаза», расторгнув в начале 2016 года 25-летний контракт из-за ценовых споров. Пока Ашхабад и «Газпром» судились и договаривались о цене на газ, почти 80% туркменского экспорта ($8,1 млрд) было направлено в Китай. Суммарный объем поставленного из Туркмении в Китай природного газа по состоянию на октябрь 2019 года достиг 252,1 млрд кубометров.

Экспорт энергоресурсов служит важным способом пополнять бюджет не только для Туркменистана, но и для Казахстана и Узбекистана. Во всем импорте энергоресурсов Китая доля этих трех стран составляет 3,4%. Страны Центральной Азии к тому же занимают большую долю в китайском импорте цинка (21%), свинца (20,9%) и продуктов неорганической химии (10%).

В целом, по данным таможенной службы КНР, за 2018 год товарооборот с пятью странами Центральной Азии составил более $41,7 млрд. И хотя в импорте КНР на эти страны приходится всего 0,8%, а в экспорте — 0,9%, асимметричная зависимость региона от Китая растет. Для центральноазиатских стран сегодня китайская доля составляет около 22% всего экспорта и 37% импорта.

Инвестиции

Говоря о Китае в Центральной Азии, нельзя пройти мимо инициативы «Пояса и пути», которую Си Цзиньпин запустил в 2013 году в Казахстане. Страны Центральной Азии оказались, по сути, в центре сухопутной части инициативы — «Экономического пояса шелкового пути». С идеологической точки зрения проект «Пояс и путь» пришелся как нельзя кстати: историческая роль региона в развитии всего Евразийского континента — важная составляющая национальной политической культуры каждой из стран Центральной Азии. Но оказалась ли инициатива полезной для их экономики?

По данным Министерства коммерции КНР, всего в 2018 году объем накопленных прямых китайских инвестиций в пять стран Центральной Азии составляет $14,7 млрд (1,2% всех инвестиций Китая в страны Азии). В 2013 году этот показатель был на 40% меньше ($8,9 млрд).

Однако связывать такой рост инвестиций исключительно с появлением инициативы не совсем правильно. Крупные инвестиционные проекты сосредоточены в энергетике и смежных секторах экономики. Но интерес к таким проектам существовал и до «Пояса и пути»: нефтепровод из Казахстана в Китай был запущен еще в 2005 году — до объявления этой инициативы. К тому же в последние годы наблюдается скачок инвестиций в Узбекистан — скорее всего, это связано с улучшением в стране инвестиционного климата после транзита власти.

Костяк сотрудничества Китая с регионом — газопровод «Центральная Азия — Китай» — был построен в 2009 году, тоже до появления инициативы «Пояса и пути». Проблемы как раз появились после. В 2016-м должны были запустить четвертую нить газопровода (Line D). Строительство этой линии неоднократно откладывали, и казалось, что ее уже не построят. Но, похоже, настойчивость узбекской стороны вернула проект к жизни: в Таджикистане к концу января 2020 года уже завершили строительство первого тоннеля19.

Технологии

Большая доля импорта из Китая в страны Центральной Азии приходится на товары с высокой добавочной стоимостью: машины и оборудование, электротехника, запчасти (в 2018 году их доля в экспорте Китая в Центральную Азию составила более 28%).

Власти центральноазиатских стран не скрывают интереса к китайскому ноу-хау в сфере социального кредита. В апреле 2019 года во время государственного визита в Китай президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев посетил Центр исследований и разработок компании Huawei (华为) в Пекине. В числе прочего президента ознакомили с разработками в сфере «безопасного города». Через несколько месяцев, в сентябре, на заседании межправительственного комитета с Китаем было подписано соглашение на внедрение системы «безопасный город» в регионах Узбекистана на $1 млрд .

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в ходе двухдневного государственного визита в Китайскую Народную Республику в сентябре 2019 года посетил другую китайскую технологическую компанию — Hikvision (海康威视). Вернувшись в Казахстан, президент поручил перенять опыт Китая в области цифровизации данных о гражданах. Уже через месяц в столице тестировали новый способ оплаты проезда в автобусах с использованием биометрических данных пассажиров — FacePay.

Своя система «безопасного города» — «Шахри бехатар» — есть и в Таджикистане. Китайская компания Huawei установила ее еще в 2013 году, а в 2019-м было объявлено о модернизации системы. По словам замруководителя центра «Шахри бехатар» Фурката Шоимардонова, теперь программное обеспечение центра на основе искусственного интеллекта поможет оперативнее обнаруживать лиц, находящихся в розыске .

Киргизия пыталась установить систему «безопасный город» еще с 2011 года. Первым подрядчиком могла стать российская компания «Стилсофт», но тендер аннулировали, сделка сорвалась, а за ней последовали судебные иски. Позже, в 2018-м, Huawei была готова взяться за строительство системы, но и эта сделка сорвалась. В итоге тендер выиграла российская «Вега».

А уже на базе оборудования «Вега» киргизское правительство договорилось с Китайской национальной корпорацией CEIEC, специализирующейся на импорте и экспорте электроники, об установке программы для идентификации отдельных граждан или групп людей.

Другая китайская компания, Shenzhen Sunwin Intelligent (深圳市赛为智能公司), займется в Киргизии вторым этапом проекта «безопасный город», который подразумевает установку новых камер в Бишкеке и по всей стране.

Мягкая сила

Несмотря на большие объемы торговли, потоки инвестиций и закупки технологий, общество в Центральной Азии мало знает о современном Китае. В странах региона, за исключением Казахстана и частично Киргизии, люди, принимающие решения, тоже плохо представляют себе интересы КНР. Пекин эту ситуацию понимает, поэтому работает над выстраиванием правильного имиджа.

2000 по 2017 год общее количество официальных визитов представителей власти провинциального и республиканского уровня из КНР в страны Центральной Азии и обратно достигло 722. А китайские эксперты вроде Джастина Ифу Линя (林毅夫) привлекаются правительствами в качестве советников.

Главным символом китайской мягкой силы стали Институты Конфуция и классы китаеведения (всего в Центральной Азии их 37). Карьерные возможности, которые открывает знание китайского языка, притягивают молодое поколение стран Центральной Азии. В Казахстане в пяти институтах Конфуция обучаются 14 тысяч студентов, в Узбекистане старейший в регионе Институт Конфуция при Ташкентском государственном институте востоковедения ежегодно принимает на обучение 1500 учащихся.

Кроме того, Китайское министерство образования и Канцелярия Международного Совета китайского языка не скупятся на гранты для тех, кто хочет поехать в КНР получать высшее образование. За 2010―2018 годы абитуриентам из Центральной Азии было выдано более 5 тысяч грантов на обучение, а число студентов из стран Центральной Азии, получающих образование в Китае, достигло в 2017 году почти 30 тысяч.

 

 

 

Следите за нашими новостями на Facebook, Twitter и Telegram

Источник информации: https://carnegie.ru/commentary/81265

27.03.2020 09:30

Политика

Система Orphus

Правила комментирования

comments powered by Disqus

Материалы по теме:

телеграм - подписка black

Досье:

Феруза Зулумбековна Джамашева

Джамашева Феруза Зулумбековна

Председатель Верховного суда Кыргызской Республики

Перейти в раздел «ДОСЬЕ»
1177

единиц оружия было утеряно в Киргизии в ходе событий 2010 года

Нужно ли запрещать досрочный выход на пенсию в Кыргызстане?

«

Апрель 2020

»
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30