Эффективность западной пропаганды по силе воздействия на массы изучают уже давно. При этом, практически не задаётся вопрос: а почему так вышло, что пропаганда Запада пользуется успехом на Востоке? Имеется в виду та часть Востока, которая когда-то называлась Средней Азией и Казахстаном.
Чему учат в школе
В школах для журналистов, которые проводят всевозможные медиа-организации из США, Британии или Европейского Союза учат вовсе не писать статьи в том понимании, которое есть на постсоветском пространстве. Там учат рассказывать истории, объясняя четыре вещи:
- где найти человеческую историю, которая захватит аудиторию;
- что делает материал (текст, аудио или видео) качественным;
- как побудить собеседников к более визуальному стилю повествования;
- на какие детали журналистам следует обращать внимание.
Отсюда — первое слагаемое успеха западной пропаганды: она строится на принципах не журналистики, а художественной литературы. Для журналистов где-нибудь в Астане или Бишкеке главное — это факт. А вот для их собратьев по перу в Лондоне или Нью-Йорке приоритет номер один — образ. Журналист в своей работе не имеет права опираться на вымысел, а вот писатель — вполне.
Как «рассказывание историй» работает на практике, в ноябре прошлого года рассказал Петер Померанцев — старший научный сотрудник Института SNF Agora при американском Университете Джонса Хопкинса. Его статья любопытна в той части, где он даёт понять, как Запад противостоял российским нарративам об общей советской истории с Украиной.
Померанцев рассказывает:
«...наши исследования показали, что ностальгия по Союзу на Востоке не была монолитной: люди гордились наукой и «социалкой», но стыдились бесправия и дефицита».
По его мнению, журналистам необходимо работать с глубинными эмоциональными проблемами. И приводит пример того, как надо действовать:
«Чтобы применить это на практике, в 2019—2020 годах мы с украинскими коллегами создали серию документальных фильмов: об антисоветских забастовках шахтёров на востоке Украины, о судьбах ветеранов Афганской войны, о чернобыльцах, брошенных советским режимом на произвол судьбы. Мы сознательно отказались от навязывания выводов закадровым голосом, позволив героям самим рассказывать свои истории. Это помогло выстроить доверие: люди получили возможность выразить и проработать свою боль, что выбивало почву из-под ног пропагандистов, привыкших манипулировать этими эмоциями».
Это работает не только на Украине — везде. Сначала находятся люди, которые по каким-то причинам имеют претензии к СССР вообще и каждой союзной республике в частности, будь то Казахская, Узбекская или Киргизская ССР, потом дают им возможность высказать свои претензии к советской власти, а после — распространяют это в Интернете.
Чтобы не быть голословным, приведём два примера. В первом случае, это вышедшая в Бишкеке 12 лет назад книга чешского историка Петра Кокайсла «История Кыргызстана глазами очевидцев». Его картина мира подаётся так. Приводится выдержка из письма некоего «бывшего сотрудника НКВД И. Серкова» в редакцию журнала «Родник». Взятое, в свою очередь, из книги «Свидетельства преступлений» Алексея Штрауса и Светланы Панкратц — о репрессиях в отношении советских немцев.
Этот «И. Серков» сообщает:
«У нас тоже был нелёгкий хлеб. Нас тоже, чуть что, ставили к стенке и не просили подписывать протоколов допроса и не давали десять лет поселения, а давали только пулю. Более 50 тысяч сотрудников НКВД поплатились жизнью за то, что, то ли перестарались с выполнением планов начальства, то ли, наоборот, не проявили достаточного рвения – поди теперь разберись».
Это — западный подход. А вот наш борец с пропагандой противника на это написал бы следующее:
«В 2016 году общество «Мемориал» (иностранный агент) обнародовало справочник Андрея Жукова «Кадровый состав органов государственной безопасности СССР. 1935–1939». Там сказано о 39 950 сотрудниках НКВД, которые получили специальные звания системы госбезопасности — с момента их введения в 1935 году до начала 1941 года. Это — не считая милиции, пограничных и внутренних войск, ВОХР, аппарата ГУЛаг (именно так правильно пишется название этого ведомства) и пожарных».
В самом деле, если его ставили к стенке, то как он выжил? Или у него всё было, как в пошлом анекдоте с концовкой: «Расстреляли меня, внучок»?
Как сердце победило голову
По всё тому же западному стандарту Кокайсл в своей книге приводит слова историка Жолдоша Боконоева:
«Когда началась коллективизация кочевых хозяйств, то первым делом у богатых и зажиточных семей начали конфисковать имущество, скот, землю в пользу вновь создаваемых артелей, колхозов и совхозов. Естественно, кыргызские манапы, бии, баи и молдо (манапы – особое сословие управленцев, в основном, отпрыски местных бюрократов; бии – это судьи; баи – это богачи; молдо – местные религиозные лидеры) оказывали власти открытое или скрытое сопротивление. Тогда их, как вредных элементов, борющихся с советской властью и противников государственной политики, раскулачивали».
Наш человек ответил бы на это так:
«Если ты открыто или скрытно оказываешь власти сопротивление, то всё, что с тобой потом делает эта самая власть, называется не раскулачиванием, а конфискацией имущества в рамках уголовного дела. И здесь власть имеет полное право поступить с тобой именно так, а не иначе. Потому что никакая власть не потерпит выступлений против неё».
Второй пример. В 2020 году СМИ Кыргызстана сообщили, что в Ошском государственном университете прошла премьера документального фильма «Чалбасы кыргыздары. Эсимде» («Чалбаские кыргызы. Помню»). Авторы — глава фонда «Эсимде»* Эльмира Ногойбаева и её соратница Гульзат Алагоз кызы. О работе этого фонда «Станрадар» ранее уже писал.
О чём фильм? СМИ сообщали:
«В фильме использованы воспоминания детей и родственников репрессированных, письменные и фотоматериалы о тех тяжёлых годах. 48 минутная кинолента рассказывает о жизни кыргызов, раскулаченных и сосланных в ссылку, в 30-годы прошлого столетия».
Через три года этот фильм показали уже в Бишкеке.
То есть, в обоих случаях мы видим классическое воздействие на эмоции потребителя информации. Которое подаётся ему — потребителю — с помощью эмоций, замаскированных под истории так называемых «простых людей». При этом обратим внимание: всё подаётся не прямолинейно, а через образы. То есть, работает на уровне подсознания. Не стесняясь при этом использовать все имеющиеся инструменты, начиная с логических цепочек, и заканчивая домыслами и когнитивными искажениями. Которые, как известно, возникают из-за желания мозга упростить обработку информации. Самое плохое в этом — то, что они мешают людям объективно воспринимать реальность.
Таким образом, голова проигрывает сердцу с разгромным счётом. Так называемый фактчекинг (проверка фактов) не помогает, а в отдельных случаях делает ситуацию гораздо хуже — возбуждает ещё больший интерес к подобным материалам. Условные «мы» доказываем свою правоту сложными фактами из истории, а «они» доказывают своё созданными ими же яркими и простыми образами. Которые, в конечном итоге, приведут к тому, что страны Центральной Азии просто ограбят, доказав перед этим им и всему миру, что они, в силу всяких надуманных причин, типа «авторитарных и коррумпированных режимов», не имеют права на свои природные ресурсы. Пример похищения американцами президента Венесуэлы Николаса Мадуро ещё слишком свеж.
Поэтому не стоит удивляться тому, что каждый раз, к примеру, перед Днём Великой Победы в соцсетях появляются наёмные тролли и «полезные идиоты» прозападного толка, которые распространяют небылицы о войне. Причём даже не новые, а начавшие ходить в Интернете ещё, пожалуй, на заре его появления. Но создаётся впечатление, что появляются они как раз из-за постоянного их опровержения по канонам журналистики. Схема такая: «появление — опровержение — ещё больший интерес».
Всё сказанное, в сумме порождает вопрос: как странам Центральной Азии бороться с западной пропагандой? Ответ — простой и сложный одновременно: создать свою систему пропаганды в каждой стране. Сейчас то, что в странах региона называется пропагандой, таковой на самом деле не является.
*иностранный агент
Правила комментирования
comments powered by Disqus